Петр Катеринич
Украинский врач стал ценным ресурсом для польской провинции и разменной монетой для тамошних политиков. Вместо стабильности тысячи наших специалистов столкнулись с жесткими языковыми требованиями, которые могут сорвать работу некоторых отделений в поветовых больницах.
ZN.UA рассказывает, как работает этот кадровый аукцион и почему наше государство может проиграть борьбу за своих врачей.
Сколько их на самом деле и где они работают
По данным отчета Главного статистического управления Польши (GUS) «Здоровье и здравоохранение в 2024 году», по состоянию на конец 2024-го право на медицинскую практику в Польше имели 2715 врачей с украинским гражданством (не считая врачей-стоматологов, которых учитывают отдельно), а непосредственно с пациентами работали 2586.
Для сравнения: в целом по стране право на медицинскую практику имели 166 515 врачей, с пациентами работали — 141 193. Еще в 2020 году соответствующие показатели для украинцев составляли всего 514 и 439. То есть за четыре года количество украинских специалистов выросло больше чем в пять раз.
В отношении медицинских сестер динамика тоже показательная: в 2020 году их было 153, в 2024-м — 1288. Таким образом, украинцы составляют около 1,8% всех врачей, работающих с пациентами в Польше, и 0,6% медсестер. Процент вроде бы небольшой, но его реальный вес определяется не численностью, а местом, где эти медики сосредоточены.
Показательно, что авторы отчета выделили граждан Украины как отдельную аналитическую категорию. Это признание того, что приток врачей из-за восточной границы стал постоянным элементом кадрового баланса польской медицины.
Польские медиа, опираясь на официальную статистику и разговоры с руководителями больниц, обращают внимание: важнейшую роль украинские врачи играют не только в больших городах, но прежде всего в неболььших населенных пунктах и поветовых больницах. Именно там они часто помогают закрывать самые сложные кадровые пробелы и поддерживать круглосуточную работу ключевых отделений.
Украинские врачи всё чаще восполняют кадровые пробелы в польских больницах, особенно за пределами крупных городовGetty Images
Почему польская провинция зависит от украинских медиков
Директор Самостоятельного публичного медицинского учреждения в Саноке Гжеґож Панек перечисляет отделения, которые сейчас полагаются на украинцев: инфекционное, внутренних болезней, неврология с инсультным блоком, общая и сосудистая хирургия, кардиология, интенсивная терапия, приемное отделение.
В его учреждении из 40 аккредитованных мест для специализации занято всего 10; общая хирургия имеет четыре места, из них заняты всего два, а отделения инфекционных болезней, анестезиологии, неотложной медицины и неврологии стоят пустые.
По прогнозам GUS, доля людей в возрасте 65+ в Польше увеличится приблизительно с пятой части населения сегодня до больше 22% в 2030 году и почти 30% в середине века. Если же считать более широкую группу 60+, то уже в 2030 году она будет составлять 28% населения, а к 2050-му — 37%. Это означает резкий рост нагрузки на систему здравоохранения и продолжительной опеки: уже в 2024 году 62% поляков в возрасте 60+ сообщили о хронических или длительных проблемах со здоровьем. Тем временем гериатров, медсестер и мест в учреждениях опеки критически не хватает уже сейчас.
О нехватке гериатров Высшая палата контроля Польши (NIK) еще в 2022 году писала, что ключевая проблема польской гериатрии — малое количество специалистов: в странах ЕС — от 16 до 50 гериатров на миллион населения, в Польше — 12,8.
Украинцы в Польше пришли к выводу, что качество медицины в Украине выше
Банк национального хозяйства в 2026 году сообщил, что Польше сейчас не хватает 33 тысяч мест в учреждениях продолжительной опеки, а к 2040 году, учитывая старение населения, нужно будет создать еще 124 тысячи мест.
Один из самых распространенных популистских тезисов — якобы украинцы «съедают» средства Национального фонда здоровья — не подтверждается статистикой. В 2024 году стационарной помощью воспользовались 40 795 граждан Украины, амбулаторно-специализированной — 186 962, первичной — 256 182 человека. В масштабах страны это всего около 0,5% всех госпитализаций. Вместе с тем между 2023 и 2024 годами количество украинских врачей, работающих с пациентами, выросло приблизительно на 23% (почти на 500 человек).
Цена вопроса: почему украинский врач — это экономическая выгода
По данным польского Агентства оценки медицинских технологий и тарификации (AOTMиT), 73% польских врачей-специалистов работают на контрактной основе, а медианная месячных выплат по таким контрактам составляет 25 595 злотых брутто. Более 20% врачей-специалистов по контрактам получают от 10 до 15 тыс. злотых брутто в месяц, тогда как 1,2% — больше 100 тыс. злотых.
На практике это означает, что польская медицина живет в режиме внутреннего кадрового аукциона. Врачи дефицитных специализаций могут одновременно работать в нескольких учреждениях, выбирать более выгодные дежурства и диктовать условия там, где без них отделение просто не сможет закрыть график. Но AOTMиT считает контракты/выплаты по контрактам, а не всегда суммарные доходы конкретного человека.
Министерство здравоохранения Польши сейчас предлагает установить максимальную ставку на уровне до 240 злотых (2800 гривен) брутто за час работы медицинского работника, ограничить долю расходов на врачебные зарплаты в бюджетах больниц и бороться с так называемыми врачами-чемоданами — специалистами, одновременно работающими в нескольких учреждениях. Среди идей также — обязательная работа как минимум на полставки в одном базовом госпитале и разрешение основного работодателя на дополнительную работу в других учреждениях.
Точной статистики именно о зарплатах украинских медиков нет, но, по оценкам отраслевых рекрутеров, в меньшей группе их ставка часто оказывается в нижней части «контрактной вилки» — существенно ниже польской медианы в 25,6 тыс. злотых, тогда как часть трудоустроена через фирмы-посредники, что дополнительно снижает заработок.
Польша внесла изменения в закон о помощи украинским беженцам
Языковой барьер, президентское вето и «партизанщина»
Польша начала планомерно сворачивать упрощенный режим, который давал возможность украинским врачам работать без полной нострификации диплома. Лица, получившие разрешение по упрощенной процедуре до 24 октября 2024 года, должны были до 1 мая 2026-го подать в окружной врачебный совет сертификат о знании польского языка как минимум на уровне B1. Иначе — угроза полной утраты права заниматься профессиональной деятельностью. По данным Главной врачебной палаты (NIL), это требование касалось 2321 врача общей практики и других специальностей и 1024 врачей-стоматологов из Украины.
Министерство здравоохранения старалось смягчить удар и перенести дедлайн еще на год. Соответствующую норму успешно провел Сейм и одобрил Сенат. Но 11 июня 2026 года президент Польши Кароль Навроцкий наложил вето.
«Каждый поляк имеет право ожидать, что сможет беспрепятственно объясниться со своим врачом», — аргументировал он свое решение. Как следствие к середине июня 2026 года право заниматься профессиональной деятельностью уже утратили около 440 врачей из-за пределов ЕС, а в целом под угрозой оказались до 800 врачей. Глава Главного врачебного совета Лукаш Янковский констатировал: сегодня в Польше работают около 3 тысяч украинских медиков, из которых ориентировочно тысяча до сих пор не подали языковой сертификат.
По мнению Янковского, в стране сложилась «партизанская система», в которой «лица, которые никогда не должны были в ней оказаться, стали ее опорой» в малых городах и отдельных поликлиниках. Профессиональный аргумент палаты звучит так: B1 — это «туристический» уровень, которого недостаточно для безопасной врачебной практики (хотя, согласно международной школе, В1 — это средний уровень). Но для опасений есть основания: успешность сдачи Врачебного верификационного экзамена (LEW) среди украинцев держится на уровне 8,5-8,8%.
Директор департамента развития медицинских кадров польского Минздрава Мариуш Кленцкий в комментарии для Money.pl признает: разрешения для нескольких сотен украинцев не станут системной проблемой на фоне 140 тысяч врачей по всей стране. Но это может стать локальной проблемой там, где благодаря этим врачам вообще удавалось составить сетку дежурств.
Нехватка медицинских кадров в Польше наиболее остро ощущается в отделениях дежурств, приемных отделениях и уездных больницах.Getty Images
Что теряет Украина
Дискуссия в Польше почти всегда оставляет за скобками простой, но фундаментальный вопрос: а откуда, собственно, взялись эти квалифицированные врачи — и чего стоит их отсутствие той системе, которую они вынужденно покинули?
Украинская система здравоохранения переживает свой кадровый кризис. По подсчетам исследователей на основе данных Центра общественного здоровья, за годы пандемии и полномасштабной войны общее количество врачей в Украине сократилось на 19,4 тысячи (на 10,8%) — до 160,2 тысячи, а численность младшего медицинского персонала уменьшилась еще ощутимее: на 51,2 тысячи.
Впрочем, сами экспертные оценки предостерегают от алармизма: врачи и медсестры выехали приблизительно пропорционально к доле населения, оставившего страну, поэтому в перерасчете на пациента соотношение почти не изменилось. Но министр здравоохранения Виктор Ляшко все же прогнозирует глобальный дефицит медицинских кадров к 2030 году.
Причины оттока являются зеркальным отражением польских преимуществ. Средняя зарплата врача в Украине на начало 2026 года составляла, по данным НСЗУ, около 23 тыс. грн. Только с 2026-го государство начало гарантировать сотрудникам «первички» и экстренной помощи базовые 35 тыс. грн брутто за полную нагрузку — и уже в 2026-м средняя зарплата врача экстренной медицины выросла до 38 тыс. грн. Однако украинский педиатр или терапевт в польской провинции при стандартном количестве дежурств зарабатывает в четыре-пять раз больше.
Украинские врачи будут перенимать опыт коллег из Израиля в рамках гуманитарной программы
К финансовому фактору неизбежно добавляются коррупция, слабая защита профессиональных прав и советская «уравниловка». Как следствие молодые специалисты и студенты-медики все чаще приходят к выводу, что выгоднее учиться и закрепляться за границей с самого начала.
Горький парадокс в том, что обе государственные системы оказались в жесткой конкуренции за один и тот же ресурс. Исследование гуманитарного агентства Zdorovi показало, что почти 40% украинских медучреждений чувствуют значительную нехватку кадров, а на деоккупированных и прифронтовых территориях этот дефицит стал экзистенциальным.
Украине придется серьезно думать не только о том, как удержать медиков сейчас, но и о действенных механизмах их возвращения после войны: автоматическом признании приобретенного за границей опыта, достойной оплате, профессиональном страховании и жесткой юридической защите для врача. А Польше стоит задуматься над другим: выталкиванием уже успешно интегрированных украинских специалистов негибким усилением языковых требований при разжигании своего демографического кризиса может оказаться недальновидным.
Украинские врачи не «забирают» польские рабочие места — эти места годами стоят пустые. Они не «объедают» польскую медицинскую систему — их практический вклад намного превышает финансовую нагрузку от лечения украинских беженцев. Они нужны не «только своим» — наоборот, они облегчают доступ к медицине для целых польских общин.
Однако пока Варшава и Киев стараются решить свои кадровые уравнения порознь, врач посредине все чаще становится разменной монетой двух национальных кризисов.
